Аналитическая записка №16
от 18 августа 2026 года
Дисклеймер
Настоящий материал выражает исключительно моё субъективное мнение, сформированное на основе публично доступных источников информации.
В качестве методологической базы используются положения Концепции общественной безопасности и Достаточно общей теории управления.
Я не располагаю полнотой информации по рассматриваемым событиям и не несу ответственности за возможные фактологические неточности, а также за выводы, сделанные на их основе.
Материал не является профессиональной экспертизой, политической консультацией или призывом к каким-либо действиям.
Рекомендую воспринимать этот текст как приглашение думать самостоятельно и формировать собственную позицию на основе критического анализа информации из разных источников.
Что произошло за неделю?
Сегодня начну не с новостей, а с вопросов, которые вы задали в комментариях.
Эльдар спросил: «Зачем Путин поехал на Курилы и какие у этого были предпосылки?»
Тогда я ответил коротко, что в голову к Владимиру Владимировичу не залезу, но вижу несколько причин, которые сошлись.
Анастасия спросила точнее: «С чего Токио вообще решило, что южные острова их? По бумагам острова наши много лет, инфраструктуру там обеспечиваем мы, жители с российским гражданством. Причём тут Токио?»
Оба вопроса правильные, и оба заслуживают развёрнутого ответа.
Вот что было на прошлой неделе:
11–13 августа Путин съездил на Дальний Восток
13 августа — на борту крейсера «Варяг», на завершающей стадии учений Тихоокеанского флота, которые шли с 4 августа. 13 августа.
Впервые в жизни на Курилах, на острове Итуруп, где посмотрел рыбоперерабатывающий комплекс, больницу и школу.
Япония взорвалась
МИД заявил протест и вызвал нашего посла, а премьер Такаити выступила отдельно.
Крупнейшее японское агентство дало новость с пометкой «срочно», и она стала самой читаемой на главном телеканале страны.
Мэр приграничного города сказал, что визит задевает чувства японцев.
Медведев ответил Токио
Написал по-английски, что премьер Японии может рассуждать про «исторически японские» острова сколько угодно.
Острова были, есть и останутся российской землёй, а того, кто отказывается это понимать, ждут чудовищные последствия его заблуждений.
Британия призналась, что бьёт по нам своими дронами
Через контролируемые утечки в прессу Лондон фактически подтвердил, что удары по России, которые считаются украинскими, наносят британские дальнобойные беспилотники.
17 августа наше посольство заявило, что это подтверждает ставку Лондона на эскалацию.
По нашим городам прилетело так, как давно не прилетало
В ночь на 9 августа Белгород: 6 погибших, 27 раненых, среди них дети, и повреждены почти 30 домов.
10 августа Нижнекамск, глубокий тыл: 13 погибших, включая ребёнка, и 48 пострадавших.
Среди погибших граждане Узбекистана и Таджикистана.
Следственный комитет возбудил дела о терактах.
В Европе горят заводы боеприпасов
10 августа Болгария, крупнейший военный завод страны, тот самый, что делает снаряды для ВСУ: загорелся грузовик, огонь ушёл на склады, эвакуировали 300 человек, а взрывной волной тряхнуло на 15 километров.
13 августа Италия, завод под Римом, участок производства и хранения взрывчатки.
Америка недосчиталась четверти своих беспилотников
Не над Чёрным морем, а в войне с Ираном: 45 машин по 30–50 миллионов долларов каждая, больше 1,3 миллиарда суммарно.
Крупнейшие медицинские вузы страны недобрали сотни ординаторов
В Пироговском свободны 289 бюджетных мест, в Сеченовском 198, а донабор тянут до конца августа.
Острова, дроны, горящие заводы, пустые места в институтах.
Опять разные сферы, а связка одна — перестали спрашивать разрешения.
Президент едет на свою территорию, не согласовывая маршрут с соседями, и получает протест ровно за это.
Министерство иностранных дел впервые прямо спрашивает Британию, Турцию и Америку, что они делают в этой войне, и Британия отвечает.
Командующий флотом докладывает президенту, что готов задерживать чужие суда так же, как в Европе задерживают наши.
Раньше на каждое такое действие сначала смотрели, как отреагируют.
Теперь сначала делают.
Только у чужих разрешения не спрашивают, а согласия у своих спрашивать всё-таки надо.
И там, где решили, что не надо, результат получился обратный задуманному.
Зачем государь туда поехал?
Снаружи видно три причины.
Причина № 1. Маршрут собирали под флот
С 4 августа на Дальнем Востоке шли учения Тихоокеанского флота по обороне морских рубежей, островной зоны и прибрежной территории.
12 августа президент участвовал в их завершающей стадии на борту гвардейского ракетного крейсера «Варяг»
И только 13 августа Итуруп: рыбоперерабатывающий комплекс, больница, школа, разговор с губернатором Сахалинской области.
То есть острова были не целью маршрута, а его последней точкой.
Такие поездки собирают под расписание флота, а не под информационный повод, потому что учения назначаются за месяцы и подгонять их под чью-то реакцию никто не станет.
На Сахалине президент не был 13 лет, а на Курилах не был вообще ни разу.
Причина № 2. Не с кем разговаривать
Что произошло в Токио за неделю до поездки?
6 августа была годовщина Хиросимы и церемония памяти, и ни премьер Такаити, ни мэр города не назвали страну, которая сбросила бомбу.
9 августа Нагасаки.
Такаити снова промолчала.
А мэр Нагасаки назвал.
Молчит не Япония, молчит японское правительство.
Город, по которому ударили, виновника называет прямо, а Токио не может выговорить это даже в день памяти собственных погибших.
При этом то же правительство держит санкции против России и впервые в своих оборонных документах записало нашу страну в число основных угроз.
О чём с таким собеседником договариваться?
Он не в состоянии назвать вслух то, что касается лично его.
Ждать от него самостоятельного разговора можно бесконечно долго и не дождаться.
Удобного момента для поездки не будет, потому что нет второй стороны, способной этот момент использовать.
Причина № 3. Доклад командующего
Пока президент находился на «Варяге», ему докладывал командующий Тихоокеанским флотом.
С 24 апреля по 6 августа вдоль Южно-Курильской гряды прошло 1001 судно.
Из них 379 под флагами недружественных стран, то есть больше трети.
Отдельно было отмечено, что Запад активно возит свои грузы под флагами третьих стран, а значит, реальная цифра выше.
И главный вывод доклада: флот располагает всеми силами для осмотра и задержания торговых судов недружественных стран в своей зоне ответственности.
В прошлой записке разбирал, как в Европе задерживают наши танкеры, конфискуют груз и продают его, не возвращая денег владельцу, и как это называется в морском праве.
А здесь командующий флотом при президенте докладывает, что у нас есть чем ответить тем же самым, и вот сколько таких судов ходит мимо нас каждый день.
Визит на Итуруп после такого доклада не туризм, а подпись под документом.
Что там на самом деле заперто?
Почему эти цифры вообще имеют вес, видно на карте.
Курильская гряда — цепь островов между Камчаткой и Хоккайдо, которая отделяет Охотское море от Тихого океана.
Гряда запирает выход из Охотского моря и прикрывает подходы к нашим дальневосточным базам, где стоят атомные подводные лодки.
Формулировка не наша: так пишут западные издания.
У Японии по морю идёт 99,5% внешней торговли.
У Европы около 76%.
Страна, которая почти полностью живёт морскими путями, протестует против визита на острова, эти пути контролирующие.
Так что спор идёт не про рыбу и не про историческую справедливость, а про то, кто держит ворота.
Что сказал сам Путин?
На Сахалине он сказал, что принадлежность Курил закреплена в международных документах как реалии, возникшие по итогам Второй мировой войны.
Россия Японии не угрожает и претензий к ней не имеет.
Москва была готова искать в диалоге решение курильского вопроса ради мирного договора.
Больше того, по просьбе самого Токио Россия возобновляла эти переговоры, и с рядом японских руководителей, в первую очередь с Синдзо Абэ, складывались конструктивные отношения.
А потом Япония ввела санкции и причислила Россию к источникам основных угроз.
Как устроен такой тезис?
Это не обвинение и не ультиматум, а перечисление: мы предлагали, вы просили, мы шли навстречу, вы сделали вот это.
Спокойный протокол закрытия темы.
Год назад мирный договор с Японией существовал хотя бы как возможность, о которой обе стороны говорили вслух.
Сейчас этой возможности нет, а значит, и ехать стало можно без потерь, потому что терять больше нечего.
Что здесь надо увидеть?
Поездка собралась из трёх вещей сразу:
- Расписание флота дало окно.
- Состояние японского правительства показало, что ждать разговора бессмысленно.
- Доклад командующего про тысячу судов и готовность их задерживать дал повод обозначить, кто хозяин ворот.
И ни одна из этих причин не связана с тем, как отреагирует Токио.
Раньше такие поездки не совершались именно из-за реакции, чтобы не портить переговорный трек.
Теперь трека нет, а портить нечего.
Вот что означает «перестали спрашивать разрешения» на практике.
Не громкое заявление, а спокойный рабочий визит туда, куда не ездили из вежливости.
А с чего Токио вообще решило, что эти острова их?
С чего Токио решило, что острова их?
У японцев есть не выдуманное, а договорное основание.
1855 год. Договор, с которого всё началось
Первый документ, установивший границу между Россией и Японией, Симодский трактат 1855 года.
По нему граница прошла по проливу Фриза, между островами Итуруп и Уруп.
Всё, что севернее, объявлялось российским, а Итуруп, Кунашир, Шикотан и группа мелких островов Хабомаи отошли Японии. Сахалин при этом остался в совместном нераздельном владении.
Те самые четыре острова, о которых спорят сегодня, Япония получила мирным договором.
То есть не завоевала, а выторговала за столом переговоров.
И сроки здесь стоит держать точно.
40 лет — это про Южный Сахалин, с 1905 по 1945-й.
А южные острова были японскими с 1855 года, то есть 90 лет.
1875 год. Обмен
Через 20 лет стороны разменялись по-крупному.
По Петербургскому договору 1875 года Россия передала Японии все остальные Курилы, 18 островов от Урупа и севернее, в обмен на официальный отказ Японии от претензий на Сахалин.
Фактически острова перешли в 1877-м.
Логика сделки понятная: мы вам всю гряду, вы нам весь Сахалин.
Оба получили целое вместо половин.
Так что к концу XIX века вся Курильская гряда была японской. Законно, по договору, с подписями.
1905 год. Фраза, которая всё сломала
А потом была русско-японская война, и Россия её проиграла.
На переговорах в американском Портсмуте Япония выдвинула требования, среди которых был Сахалин со всеми прилегающими островами.
Глава российской делегации Витте возразил, что есть договор 1875 года: обменялись, вы получили Курилы, мы получили Сахалин, всё зафиксировано.
И тогда глава японской делегации, министр иностранных дел Дзютаро Комура, ответил ему так: «Война отменяет договоры. Вы потерпели поражение, и давайте исходить из сложившейся обстановки»
Договор 1875 года перестал существовать не потому, что его расторгли, а потому, что одна сторона проиграла войну.
Южный Сахалин ушёл Японии.
Николай II сначала ответил жёстко: ни пяди земли, ни копейки.
Но американский президент Теодор Рузвельт, выступавший посредником, надавил через страх потерять всю Восточную Сибирь, и 5 сентября 1905 года договор подписали.
Как они пользовались этой формулой дальше?
В апреле 1918 года японские войска высадились во Владивостоке и к осени поставили гарнизоны вплоть до Байкала.
Северный Сахалин они оккупировали и держали до 1925 года.
По той же формуле работали с Китаем, Кореей и странами Юго-Восточной Азии всю первую половину XX века.
Договоры отменяются войной, а войну мы выигрываем.
Формулу придумали, применяли и вслух ею гордились они сами.
1945 год. Формула вернулась
В сорок пятом война отменила договоры ещё раз, только на этот раз проиграли они.
Вся гряда и Южный Сахалин вошли в состав Советского Союза по итогам Второй мировой, теми самыми международными документами, на которые сейчас и ссылается Москва.
Дальше был Сан-Францисский договор 1951 года, где Япония отказалась от Курильских островов.
Советский Союз его не подписал, и это отдельная история.
Но именно из этого договора растёт нынешний японский аргумент.
Токио говорит так: «Мы отказались от Курильских островов, а четыре южных острова в это понятие не входят, потому что мы получили их мирным договором в 1855 году, а не захватили войной. Поэтому они не Курилы, а северные территории, отдельная категория»
Вот и ответ на вопрос Анастасии.
Не выдумали, а построили юридическую конструкцию, которая упирается в 1855 год.
День, который они празднуют
В Японии есть государственный День северных территорий.
Какую дату для него выбрали?
Годовщину подписания Симодского трактата.
То есть празднуют не день освобождения, не день победы и не день памяти, а день договора, который в 1905 году их собственный министр объявил ничего не значащим, когда договор помешал им самим.
Когда договор в твою пользу, это священный документ, вокруг которого строят национальный праздник.
Когда договор не в твою пользу, война его отменяет.
Что здесь надо увидеть?
У Токио действительно есть основание, и называется оно 1855 год.
Проблема японской позиции в другом.
Правило, по которому это основание аннулируется, придумали и ввели в оборот они сами: война отменяет договоры, сказано в Портсмуте, применено во Владивостоке, обкатано в Китае и Корее.
В 1945 году правило вернулось к автору, поэтому нынешние протесты выглядят так, как выглядят: заявить можно, а возразить по существу нечем.
Признать принцип Комуры значит признать и итог сорок пятого, а отказаться от него значит перечеркнуть половину собственной истории.
Отсюда и вся конструкция с «северными территориями», которые как бы не Курилы.
А в Европе сейчас хватают чужие танкеры и продают груз, отменяя морское право ради разовой выгоды.
Ровно как Комура отменил договоры ради Сахалина.
Правило, которое ты отменил для другого, обязательно вернётся к тебе, и вопрос только в сроке.
Оценивать по поступкам, а не по фамилиям
13 августа Дмитрий Медведев написал в соцсети по-английски, то есть адресовал не нам с вами, а тем, кто читает по ту сторону.
Смысл такой.
Премьер Такаити может сколько угодно рассуждать про «исторически японские» острова, но эта болтовня ничего не изменит.
Курилы были, есть и останутся российской землёй, а того, кто отказывается это понимать, ждут чудовищные последствия его заблуждений.
Параллельно шла работа по официальной линии.
МИД Японии вызвал нашего посла Ноздрева, чтобы заявить протест, а заместитель министра иностранных дел Грушко назвал японские демарши бессмысленными.
Почему это хороший ответ?
Дело не в резкости, а в адресате и языке.
Написано по-английски в западной соцсети там, где это прочтут в Токио, Вашингтоне и Лондоне без перевода.
Не для телевизора, а прямо в лицо тем, кто предъявляет.
И структура фразы правильная.
Сначала констатация, что говорите вы что хотите, а факт не изменится.
Потом предупреждение, что у заблуждений бывают последствия.
Чего там нет?
Оправданий, ссылок на добрую волю и предложения сесть обсудить.
Есть спокойное «это наше» и «не советую проверять»
Это ровно тот регистр, в котором с такими претензиями и надо разговаривать.
Собеседник, который не может назвать вслух, кто разбомбил его собственные города, длинных объяснений всё равно не поймёт.
А теперь про принцип
Медведев — фигура, о которой в наших краях принято говорить с усмешкой.
Айфон, твиты, резкие формулировки и прошлое президентство, к которому вопросов накопилось много.
У меня самого этих вопросов хватает, и я о некоторых писал.
Но оценивать надо не по личностям, а по поступкам.
Это рабочее правило, без которого никакая аналитика не работает.
Что происходит, если правило нарушить?
Вы решили, что человек плохой, и дальше любое его действие автоматически записываете в плохие.
Сделал верный ход, его не заметили или объяснили корыстью.
Сделал неверный, торжествуете.
В результате вместо картины происходящего у вас список любимых и нелюбимых фамилий, а по такому списку управленческих решений не принимают.
Работает и в обратную сторону, и это опаснее.
Решили, что человек свой, и перестали проверять, что он делает.
А потом пропустили момент, когда он начал делать обратное.
Сделал правильно, говорим, что правильно.
Независимо от того, что мы думаем о нём в остальном.
Это наш же метод, только вывернутый
Мы с вами всю дорогу занимаемся проверкой: разбираем вбросы, которые приятно читать, считаем арифметику там, где цифры подгоняли, отделяем факты от версий даже тогда, когда версия красивее.
И где эта привычка проверять нужнее всего?
Не там, где вам не нравится источник, потому что там вы и так насторожены.
Она нужнее там, где вам приятно соглашаться.
Приятно услышать, что японцы получат по заслугам.
Приятно, когда своими словами говорит человек с должностью.
В этот момент проверка отключается сама.
А сегодня она понадобилась на человеке, которого принято не воспринимать всерьёз.
И выяснилось, что сказал он ровно то, что нужно было сказать.
И оборотная сторона того же правила
Если мы судим по делам, то судить надо по делам.
Не по заявлениям, не по постам и не по интонации, потому что сказанное слово ещё не поступок.
Поступок — это то, что за словом последовало.
Медведев пообещал чудовищные последствия.
Сказано отлично, и дальше смотрим, что произойдёт.
Потому что за последние месяцы вслух было названо очень многое: кто нас бьёт, откуда, чем и с чьих заводов.
Названо прямо, официально, с адресами, а последствий пока не видно.
Названные цели, по которым не бьют
15 апреля Министерство обороны опубликовало адреса.
Два списка:
Первый — филиалы украинских компаний в Европе, 11 предприятий: Лондон, Мюнхен, Рига, Вильнюс, Прага.
Второй — зарубежные производители комплектующих, ещё 10: Мадрид, Венеция, Хайфа и другие. Всего 21 компания в 11 странах НАТО и в Израиле.
Все они, по данным ведомства, работают на производство ударных беспилотников для Украины.
Формулировка публикации была вежливой: пусть европейская общественность знает адреса.
Медведев тогда прокомментировал прямо, что список европейских предприятий следует воспринимать буквально, потому что это потенциальные цели.
В Германии ведомство по защите конституции выпустило для оборонных предприятий специальную инструкцию с анализом рисков.
Они перестали скрывать
Прошло 4 месяца, и названные не стали прятаться, а начали хвастаться.
Британская пресса пишет открытым текстом, что удары по России наносят британские дроны, морские и воздушные, и что дальнобойные там именно они.
На этой неделе Лондон через контролируемые утечки фактически это подтвердил.
Наше посольство ответило 17 августа, что разрешение Киеву применять британские беспилотники вглубь России подтверждает ставку на эскалацию.
И спросили не только Британию.
15 августа Захарова публично потребовала разъяснений от США и Турции по одобренной поставке Киеву тысяч ракет и снарядов.
Спросила прямо: «Чем руководствовались участники сделки, открывая очередной ящик Пандоры?»
В Дании радуются, что разбогатели на производстве дронов.
Германия, Нидерланды и Италия говорят о переводе промышленности на военные рельсы.
Британия прямым текстом заявляет, что построила военную промышленность под войну с Россией.
В апреле мы называли адреса, а они молчали.
Теперь мы называем адреса, а они отвечают: «Да, это мы, и мы этим гордимся!»
Как это работает у других?
США за время войны с Ираном потеряли не менее 45 тяжёлых беспилотников MQ-9 Reaper.
До конфликта у них было около 185 машин, то есть потеряна почти четверть парка.
Каждая машина стоит от 30 до 50 миллионов долларов, а суммарный ущерб больше 1,3 миллиарда.
Сбиты не все.
Часть разбилась после потери связи с операторами, часть попала под ракетные удары по американским базам, и причина уязвимости названа техническая: эти аппараты летают медленно и невысоко.
Но кто их сбивал?
Иран и поддерживаемые им формирования в Ираке и Йемене.
У этих людей нет ни флота, ни спутниковой группировки, ни авианосцев.
Есть решимость и то, что под рукой.
И за несколько месяцев они выбили американцам четверть парка разведывательно-ударных машин.
А теперь деталь, которая доказывает, что дело не в машине.
У морской пехоты США беспилотников этого типа было двадцать штук, и они не потеряли ни одного.
Потому что работают в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где по ним никто не бьёт.
Один и тот же аппарат: там, где противник умеет и решается, — минус четверть парка, там, где нет, ноль потерь.
Такие же аппараты годами летают вдоль наших берегов над Чёрным морем.
Они ведут разведку, наводят на цели и обеспечивают удары по тем самым городам, где на этой неделе погибли 6 человек в Белгороде и 13 в Нижнекамске.
Сбито ни одного.
Средства, способные достать такую машину, у нас есть, и об этом знают все.
Дело не в средствах, а в решении, которого никто не принимает.
Куда уходят ракеты?
По чему работают дорогие боеприпасы?
В пыль разносится то, что находится на территориях, которые по итогам всё равно отойдут к России.
А западная часть Украины, где идёт снабжение и стоят логистические узлы, живёт своей жизнью.
Получается странная картина.
Цели названы официально, публично и с адресами.
Противник сам подтвердил, что это он.
А поражения этих целей нет, зато боеприпасы расходуются там, где их применение ничего не решает.
На этом фоне заводы горят сами
10 августа, Болгария
Взрыв и пожар на складе боеприпасов оружейного завода в селе Белица под Трявной.
Это крупнейший военный завод страны, и он производит боеприпасы для украинской армии.
По официальной версии загорелся грузовик, после чего огонь перекинулся на снарядные склады.
Эвакуировали 300 человек, взрывной волной тряхнуло на 15 километров вокруг, а в районе завода была слышна вторичная детонация.
13 августа, Италия
Пожар и взрыв на заводе под Римом, который принадлежит компании, производящей боеприпасы среднего и крупного калибра и твёрдое топливо для ракет-носителей.
Пострадал участок производства и хранения взрывчатых веществ.
Это не единственные случаи за год: заводы боеприпасов в этом году горели и взрывались в нескольких странах.
Может быть, страховка стала выгоднее прибыли?
Или начался аудит и вскрывается воровство на военных заказах?
Или просто экономят на технике безопасности, когда производство разгоняют втрое?
Замечу только, что ни Петрова с Бошировым, ни беспилотников в шапке-ушанке рядом с этими заводами никто не заметил.
Рамка разрешения
Почему одни едут туда, куда считают нужным, а другие сначала смотрят, как отреагируют?
Дело не в смелости и не в должности, а в картине мира.
Её видно на одной сцене.
15 марта 2014 года
Совет Безопасности ООН.
На голосование вынесен американский проект резолюции: крымский референдум не имеет силы, менять статус полуострова нельзя.
Россия накладывает вето.
Наш постпред Чуркин обосновывает вето первой статьёй Устава ООН, принципом равноправия и самоопределения народов.
Дальше то, что снималось на камеры.
Постпред США Саманта Пауэр отвечает эмоционально, что вето не изменит того, что Крым был, есть и останется частью Украины.
А потом подходит к Чуркину и говорит с ним на повышенных тонах.
Важно здесь не то, что было сказано, а структура самой сцены.
[по неофициальным сообщениям, Чуркин попросил Пауэр не плеваться]
Что показывает эта структура?
Россия воспользовалась правом, которое ей принадлежит по уставу организации.
Право вето постоянного члена Совбеза не привилегия и не наглость, а часть конструкции, на которой ООН и построена.
Применили инструмент, лежащий в открытом доступе.
А в ответ прилетел не юридический контраргумент, а раздражение.
И это показание прибора.
Раздражение возникает там, где нечем возразить по существу.
Когда у тебя есть аргумент, ты его приводишь.
Когда аргумента нет, а результат тебя не устраивает, остаётся только повышать голос.
Но раздражение ещё выдаёт ожидание.
Никто не удивляется, когда происходит ожидаемое.
Удивляются и злятся, когда объект повёл себя не так, как заложено в расчёт.
А расчёт был такой: право у России формально есть, но пользоваться им она не станет, а будет советоваться, искать компромисс и оглядываться на реакцию.
Она не стала, и это оказалось неожиданностью.
А теперь эта неделя
Президент приезжает на свою территорию.
Принадлежность её закреплена международными документами по итогам войны, живут там граждане России, а больницы и школы строим мы.
Юридически спорить не с чем.
Ответ: протест, вызов посла, срочные молнии в агентствах, слова про то, что визит кого-то разозлил.
Чего в этой реакции нет?
Ни одного правового аргумента.
Никто не предъявил документ, по которому туда нельзя ездить, есть только возмущение самим фактом.
Претензия не к поездке, а к тому, что Россия распоряжается своим, не спросив.
12 лет прошло, а механизм тот же самый.
Теперь про своих
Такая реакция работает только на том, кто её принимает.
Кричать на человека, который считает, что разрешения ему не требуется, бессмысленно, потому что он просто не поймёт, чего от него хотят.
А если человек внутри себя считает, что разрешение существует и его надо получать, то с ним такой разговор работает безотказно.
Это и есть рамка, которая объясняет поведение изрядной части нашего управленческого класса.
Не заговор и не купленность, а картина мира, в которой есть инстанция выше и с ней надо согласовывать.
Из этой картины мира вытекает всё остальное, само собой, без всякого умысла.
Почему по названным целям не бьют?
Удар по объектам в Лондоне и Мюнхене там не одобрят.
Почему беспилотники над Чёрным морем летают невредимыми?
Сбить значит поссориться.
Почему любой разговор о суверенных решениях упирается в то, что нас не поймут, что мы себе навредим, что рынок слишком мал?
Суверенитет как издержка
В экономическом блоке годами звучит рассуждение о том, что полная самостоятельность России в принципе невозможна: население слишком малочисленно, внутренний рынок слишком мал, а без встроенности в мировую систему ничего не выйдет.
Что здесь сказано на самом деле?
Суверенитет в этой логике не ценность, за которую стоит платить, а издержка, обуза, роскошь, которую страна не может себе позволить.
Человек, который так думает, не злодей.
Он искренне полагает, что оберегает страну от глупостей, просто в его картине мира самостоятельность — форма неразумности, а согласование — форма ответственности.
И таким человеком разговор на повышенных тонах управляет идеально.
Угрожать ему не нужно, достаточно показать неудовольствие, и он сам найдёт причины, почему решение стоит отложить.
Два разных ответа на одну сцену
На повышенный тон можно ответить двумя способами.
Первый: искать, чем загладить.
Объяснять, что мы не хотели, что готовы обсуждать, что давайте сядем и найдём приемлемое для всех решение.
Второй: продолжить делать то, что делал.
Не хамить и не грозить, а просто не менять курс из-за чужого тона.
Разница между этими двумя ответами и есть разница между теми, кто перестал спрашивать разрешения, и теми, кто продолжает.
Курилы на этой неделе — второй способ.
Молчание по названным адресам — первый.
Обе линии идут одновременно в одной стране из одних кабинетов.
Тот самый двуглавый орёл.
Что однажды спасло эти острова?
А почему Курилы вообще ещё наши?
Потому что 34 года назад их чуть не отдали.
И остановило это не международное право, не Совбез ООН и не чья-то принципиальность наверху.
Сентябрь 1992 года
Ельцин собирался в Японию.
Визит был назначен, программа согласована, японская сторона готовилась к приёму на высшем уровне.
И готовилась не зря.
В Токио были уверены, что вопрос решён и российский президент подпишет то, чего Япония добивалась почти полвека.
Настроения в тогдашнем российском руководстве этому соответствовали, потому что идея войти в историю миротворцем, закрывшим последний спор Второй мировой, витала совершенно открыто.
Страна в тот момент лежала.
Экономика рухнула, деньги обесценивались на глазах, армию разбирали, а союзные республики разбегались.
На таком фоне отдать четыре острова выглядело мелочью, тем более что взамен обещали кредиты и инвестиции.
Визит отменили перед самым вылетом.
Официальные объяснения звучали разные и все невнятные, а фактическая причина известна: внутри страны поднялось сопротивление такой силы, что ехать стало невозможно.
Военные, парламент и общественность сложились так, что подписать оказалось нельзя.
Острова остались нашими.
P.S. В народе рассказывают, что пока готовился визит, в стране резко поменяли телепрограмму и пустили на всю страну знаменитую комедию Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», где самозванец на троне легко раздаёт чужие земли иностранным послам, а окружающие приходят от этого в ужас.
Страна посмотрела и всё поняла без единого слова комментария.
Документальных подтверждений этой истории я не нашёл — это предание, а не установленный факт.
Но живёт оно тридцать с лишним лет именно потому, что точно описывает механизм.
Почему это сработало?
Территорию нельзя отдать тихо.
Подписи под договором мало, нужно ещё, чтобы страна это проглотила.
А если страна понимает, что происходит, и понимает вовремя, то подписавший оказывается в положении, из которого нет выхода.
Домой победителем он уже не вернётся, а вернётся человеком, который отдал землю.
И дальше вопрос не в его совести, а в его выживании как политика.
Именно поэтому такие вещи всегда делаются в тишине.
Подготовка идёт келейно, детали не оглашаются, а объявляют уже свершившийся факт, когда возражать поздно.
Ельцин был человеком, полностью находившимся в рамке разрешения: он смотрел на Запад снизу вверх и полагал, что уступки покупают благосклонность.
Собственных тормозов у него в этом вопросе не было.
Тормоза оказались снаружи.
Их создала страна, которая вовремя узнала, о чём идёт речь.
Вот зачем нужно информационное поле
Информационное поле не место для споров в комментариях и не развлечение.
Оно выполняет физическую работу: не даёт отдать территории.
Оно не подписывает договоров и не принимает решений, а делает так, что определённые решения становятся невозможными для того, кто их принимает.
Человек наверху может хотеть чего угодно, но если страна понимает, что происходит, диапазон его возможностей резко сужается.
34 года назад это сработало.
И благодаря этому на прошлой неделе российский президент приехал на Итуруп, на остров, который тогда чуть не отдали.
А что происходит сейчас?
Ровно то поле, которое однажды спасло эти острова, сегодня методично сужают.
YouTube замедлен до состояния, когда пользоваться им нельзя.
Telegram давят год: сначала звонки, потом медиафайлы, потом голосовые.
Взамен предлагают площадки, которые за пределы страны не идут по устройству.
Каждый шаг объясняют заботой: безопасность детей, борьба с мошенниками и суверенный интернет.
Приложим к этому урок 1992 года.
Тогда страну спасло то, что она вовремя узнала не из министерских сводок, а способом, который никто не планировал и не контролировал.
А теперь та же ситуация в стране, где узнать неоткуда.
Где каналы обмена сужены, независимые площадки задушены, а всё, что осталось, работает по разнарядке.
Кто в такой стране успеет поднять шум?
Где согласия не спросили?
Последний сюжет недели: новость про приём в медицинские институты.
Да, там ни островов, ни дронов, ни горящих заводов.
А логика та же самая, только применённая к своим, и результат виден в цифрах уже сейчас.
Что сделали?
С 1 марта в стране действует новый порядок для медиков.
Выпускник, отучившийся за счёт бюджета, обязан отработать от 1 года до 3 лет там, куда его направят, а за расторжение целевого договора платит штраф.
Ординатура при этом стала фактически полностью целевой, потому что бюджетных мест без обязательств почти не осталось.
И задача, ради которой всё делалось, настоящая.
Дефицит врачей в регионах чудовищный: в районных больницах не хватает хирургов, анестезиологов и педиатров, люди по полгода ждут приёма у специалиста или едут за сотню километров в областной центр.
Проблему надо решать, тут спорить не о чем.
Логика решения выглядела безупречно: государство платит за обучение, значит, вправе требовать отдачи.
Отучился бесплатно — отработай где нужно.
Что получилось?
К середине августа пришли первые результаты.
Сеченовский университет — 198 свободных бюджетных мест в ординатуре.
Пироговский — 289.
Академия непрерывного профессионального образования — 189.
Центр имени Бурназяна — 123.
И это не только Москва.
Петербургский педиатрический — 115.
Университет Павлова — 175.
Университет Мечникова — 109.
Сибирский медицинский — 175.
Крупнейшие медицинские вузы страны объявили дополнительный набор и тянут его до конца августа.
Бесплатное обучение в лучших вузах страны, а желающих нет.
Арифметика, которая всё объясняет
Почему не идут?
Достаточно посчитать.
Отучиться в ординатуре платно в том же Сеченовском стоит около 1,2 миллиона рублей за 2 года.
А расторгнуть целевой договор, если что-то пойдёт не так, стоит около 3,7 миллиона.
Втрое дороже.
Дальше считает 24-летний человек, который отучился 6 лет и выбирает специализацию.
Ему предлагают бесплатное обучение с обязательством ехать туда, куда скажут, и штрафом в три с лишним миллиона, если жизнь сложится иначе.
Женитьба, болезнь родителей, беременность, невозможность жить в общежитии на 30 тысяч — причина любая.
Он берёт калькулятор и видит, что дешевле сразу заплатить самому и остаться свободным.
Никакого протеста тут нет и никакой политики.
Человек просто посчитал циферки.
Куда именно не пошли?
Меньше всего желающих оказалось не на модных специальностях.
Хуже всего добрали туда, где дефицит и так был критическим: анестезиология-реаниматология, скорая помощь, онкология и педиатрия.
То есть удар пришёлся ровно по тем направлениям, ради которых всё и затевалось.
Хотели закрыть дыру в регионах, а получили пустые места именно там, где дыра самая большая.
В чём была ошибка?
Считали, что молодой врач возьмёт бесплатное и стерпит условия, потому что деваться некуда и всегда так было.
А молодой врач посмотрел на условия, посчитал и выбрал заплатить.
Объект оказался не таким, каким его считали.
И задача, поставленная на неверном представлении об объекте, не решается никаким усилением давления, её можно только переставить.
Разрешение и согласие — разные вещи
На Курилах перестали спрашивать разрешения.
Правильно и давно пора, потому что разрешения на распоряжение своим ни у кого просить не нужно, а тот, кто просит, своим уже не распоряжается.
А здесь перестали спрашивать согласия, и это совсем другое.
Разрешение спрашивают у того, кто выше.
Согласие спрашивают у того, с кем работаешь вместе.
Отказ от первого — суверенитет: ты перестаёшь быть подчинённым.
Отказ от второго — потеря управления: ты перестаёшь понимать, чем управляешь.
Потому что согласие — это ещё и обратная связь.
Когда ты спрашиваешь человека, пойдёт ли он на такие условия, ты узнаёшь, работает твоя схема или нет.
Когда не спрашиваешь, узнаёшь только по итогам приёмной кампании, когда 289 мест уже пусты, а год потерян.
Причём способ решить задачу лежал на поверхности.
Не штраф в 3 миллиона, а условия, ради которых человек поедет сам: жильё, подъёмные, нормальная зарплата и понятный срок.
Дороже?
Год потерянного набора в анестезиологию тоже чего-то стоит, только платить за него будут не деньгами.
P.S. С вами был Роман Евгеньевич, искатель истины и внутренний предиктор Пермского края.
Нет ничего тайного, что не станет явным, ибо по плодам их узнаете их, а имеющий глаза да посчитает 🛸
чтобы быть в курсе всех событий в числе первых