Аналитическая записка №12
от 21 июля 2026 года
Дисклеймер
Настоящий материал выражает исключительно моё субъективное мнение, сформированное на основе публично доступных источников информации.
В качестве методологической базы используются положения Концепции общественной безопасности и Достаточно общей теории управления.
Я не располагаю полнотой информации по рассматриваемым событиям и не несу ответственности за возможные фактологические неточности, а также за выводы, сделанные на их основе.
Материал не является профессиональной экспертизой, политической консультацией или призывом к каким-либо действиям.
Рекомендую воспринимать этот текст как приглашение думать самостоятельно и формировать собственную позицию на основе критического анализа информации из разных источников.
Что произошло за неделю?
Три записки подряд шли по нарастающей.
Сначала страна идёт к определённости.
Потом стороны начали называть себя вслух.
В прошлый раз обе стороны пошли ва-банк.
Логичный вопрос: «А дальше что?»
Дальше ва-банк перестал быть броском и стал открытым, необратимым, идущим одновременно на всех досках процессом.
Что уложилось в одну неделю:
В Киев съехались первые лица Европы
15 июля, в день украинской государственности, фон дер Ляйен (одиннадцатый визит), Санду, президент Румынии Дан, президент Сербии Вучич, премьеры и министры помельче.
И это через четыре дня после смерти Грэма, умершего сразу после визита в Киев.
Грэма всё ещё не хоронят
Умер 11 июля, а прощание назначили только на 28 июля, через 17 дней.
Неделю дат вообще не называли.
Официальное объяснение: «Слишком много мировых лидеров хотят приехать»
Россия ударила по портам
Николаев, Одесса, Южный и Черноморск: сухогрузы, пораженные прямо в момент выгрузки, резервуары с горючим и суда с военным грузом.
Морская логистика Украины, через которую годами шло оружие, встала.
Америка выключилась из украинского кейса
с 8 июля США снова воюют с Ираном: удары, ответные ракеты по американским базам в шести странах и эскалация по нарастающей.
Киеву в этой ситуации оружия достаётся всё меньше, потому что Европа бьёт тревогу, что поставки проседают.
Украину накрыли протесты
Киев, Одесса, Харьков, Кривой Рог, Черновцы — «картонный майдан» после отставки министра обороны, который заявил о коррупции в оборонных закупках и не сработался с главкомом.
Своя сюжетная серия внутри России
Словари объявили «махаю» литературной нормой.
Глава думской фракции предложил новый день памяти с осуждением большевиков и призывом к покаянию.
Советский флаг, побывавший на Луне, продали на Sotheby’s за 80 тысяч долларов, и ни одно ведомство не шевельнулось.
Роскомнадзор тем временем продолжает душить каналы, через которые русский голос идёт в мир, синхронно с Латвией, вычищающей русский язык из своих СМИ, и Евросоюзом, запретившим даже рекламу поездок в Россию.
Связь между всеми этими сюжетами теперь уже не нужно вскрывать, потому что она лежит на поверхности, так как обе стороны действуют в открытую.
Идёт прямое столкновение: кто кого.
Россия давит снаружи через порты, море и окно возможностей, пока Америка занята Ираном.
А внутри страны те, кто поставил на её поражение, доигрывают свою ставку и спешат, потому что уверились, что развязка вот-вот, надо успеть присягнуть новому хозяину.
Двуглавый орёл, про которого я говорил три записки подряд, больше не просто символ раздвоенности.
Теперь его рвут на части физически: одна голова тащит страну в рабство, а вторая к суверенитету.
И одна из них в этом перетягивании уже проигрывает.
Решается кто кого
Прежде чем идти по событиям, надо понять состояние, в котором всё это происходит.
Потому что неделя, которую я разбираю — фаза, у которой есть точное имя: решается, кто кого.
В прошлой записке я разобрал, как обе стороны пошли ва-банк.
Но ва-банк — это ещё бросок: поставил и ждёшь.
А сейчас ставки сделаны, карты вскрыты, и началось само открытое и безостановочное противостояние.
Главное его свойство, что ни одна из сторон больше не может выйти из игры.
Почему не может остановиться Запад?
Начнём с того, что Запад сейчас фиксирует, что он проигрывает.
Государственный переворот в России, на который делалась главная ставка, не получается, сколько бы «Q» ни делала элита.
Сил противостоять России в лоб не хватает даже при всём предательстве в министерствах и штабах.
Армия давит, порты Украины горят, Америка увязла в Иране, Китай за спиной России и позицию менять не собирается.
Казалось бы, что если проигрываешь, остановись и договорись.
Но остановиться Запад не может, потому что он вложил в эту войну столько денег, репутации и публичных обещаний «стратегического поражения России», что выход из игры равен признанию краха.
Для нынешних западных политиков это конец карьер, а для всей конструкции западного доминирования это обвал.
Поэтому, проигрывая, они не тормозят, а давят на газ, когда наращивают ставки именно потому, что проигрывают.
Я разбирал это на Европе с её «последним рывком», а теперь это состояние всего западного лагеря.
Почему нет пути назад у предателей внутри?
Вторая сторона — те внутри России, кто поставил на её поражение.
У них положение ещё безвыходнее.
В прошлых записках я показывал, как они называли себя вслух: интервью, капитуляции и «Q» перед хозяином.
Так вот, у этого есть следствие, которое они, похоже, поняли слишком поздно, что назвавшись, обратно не спрячешься.
Они вышли из тени в расчёте, что развязка близко и надо успеть присягнуть.
Развязка не наступила, а они уже на виду со всеми своими заявлениями, ультиматумами и поклонами.
Теперь им остаётся только дожимать: ускорять переворот, углублять саботаж и спешить, потому что если Россия устоит, спрос будет с каждого поименно.
Их суета, которую покажу в этой записке — это бег наперегонки с собственным разоблачением.
И здесь надо сказать о том, чего они не понимают или запрещают себе понимать.
Даже если их ставка сыграет, их самих никто не наградит.
У Запада за всю его историю железный закон: аборигенам не оставляют ничего.
Даже тем, кто ради него уничтожил собственную страну.
Сначала «предайте», потом используют и в конце выбросят.
Так было со всеми, кто когда-либо сдавал свою страну в расчёте на место при хозяине: их брали как инструмент и держали ровно до тех пор, пока инструмент был нужен.
Ультиматум Центробанка «или вы с Россией, или спасаете свой бизнес» звучит грозно, но за ним то же самое: бизнес, ради которого предлагают предать страну, у предавших заберут первым.
Это статистика того, как Запад поступает с отработанным материалом.
Почему не может уступить Россия?
И третья сторона — Россия.
У неё свой резон стоять до конца, и он проще всех.
Уступка в этой войне — гибель.
Я разбирал это на сценарии перемалывания, ядерном оружии у границ и планах расчленения.
Против России играют не за территории и не за уступки, а за её существование.
Позиция сформулирована самим государем, и точнее не скажешь: «Нам не нужен мир, в котором не будет России»
А когда уступка равна гибели, выбора «остановиться или продолжать» просто нет.
Есть только «выстоять или исчезнуть»
Это и делает российскую сторону самой устойчивой в этом треугольнике.
Потому что Запад воюет за доминирование, предатели — за место при хозяине, а Россия — за жизнь.
Мотивация несравнимая.
Что из этого следует?
Три стороны, и ни у одной нет заднего хода.
Запад не может выйти, не признав крах.
Предатели не могут спрятаться, потому что уже назвались, и не могут выиграть, потому что победивший хозяин их же и выбросит.
Россия не может уступить, потому что уступка — это небытие.
Вот что означает «процесс пошёл»
Это фаза, из которой существует только один выход — чья-то победа.
Почему туристы вернулись в Киев?
В прошлой записке я написал, что время безнаказанного политического туризма на Украину закончилось, а 15 июля в Киев приехала половина Европы.
Вопрос напрашивается сам: «Так туризм закончился или нет? Ты ошибся?»
Не буду прятаться от собственного тезиса и честно его разберу.
И ответ окажется хуже, чем просто «ошибся», потому что он про то, кто именно гарантирует туристам безопасность.
На что ориентируется враг?
Сначала механизм, без которого не понять.
Предупреждения работают только тогда, когда за словом однозначно следует действие.
Если противник знает, что сказано, значит так будет всегда и без исключений сделано, он ориентируется на слова.
Это и называется выверенной политикой.
Но если из страны звучат одни слова, а действия происходят другие, противник перестаёт слушать слова вообще и смотрит только на действия.
Смерть Грэма прозвучала как действие.
Европейские лидеры, по свидетельству западной прессы, сразу отложили запланированные визиты в Киев, так как сигнал был считан.
Но дальше они посмотрели не на слова из Москвы, а на то, что реально происходит.
И увидели то, что я разбираю которую записку подряд: в России за словом не всегда следует действие, потому что между словом и действием стоит прослойка, которая действия саботирует.
Кто на самом деле гарантирует им безопасность?
Как вообще технически возможен визит первых лиц в город, по которому наносятся удары?
Только одним способом — на время визита ударов не будет.
А кто может это гарантировать?
Точно не ПВО Украины, так как она уже не сбивает над Киевом ни одной баллистической ракеты.
Гарантировать может только одно — тихая договорённость через посредников, с теми в российских штабах и кабинетах, кто годами обеспечивал «щажение» нужных целей.
Схема простая до отвращения.
В Киев привозится «неудобная» фигура.
Например, Вучич, президент дружественной Сербии.
И под неё закрывается небо: «Ну как же можно бить, когда там союзник! Зачем нам инцидент?»
Благовидный предлог создан, удары не наносятся.
А под прикрытием этого предлога в город спокойно завозят всех остальных кураторов войны.
То есть безопасность политическим туристам гарантирует не Запад и Украина, а та самая прослойка внутри России, которая бережёт врага предательство.
Туристы вернулись не потому, что мой тезис был неверен, а потому что между ударом и целью снова встали свои.
Вот честный ответ на вопрос.
Туризм возобновился ровно в той мере, в какой работает договорняк.
Отдельно про Вучича
Про Вучича надо сказать отдельно, потому что вокруг его поездки было много злобы: «Вот он, братушка, поехал к врагам!»
Посмотрим трезво, в каком положении Сербия.
От Югославии осталась одна Сербия.
Черногорию затащили в НАТО ровно за тем, чтобы отрезать сербов от моря, и отрезали: страна в полной континентальной блокаде, обложена со всех сторон членами враждебного блока.
Внутри раскачка протестами.
Сил у Запада достаточно, чтобы покончить с Сербией одним ударом, им нужен только повод.
В таком положении у Вучича не было выбора, ехать или не ехать.
Отказ — это повод, поэтому он поехал, но заранее оговорил, что подпись Белграда под итоговой декларацией не гарантирована.
Съездил, отметился, страну под удар не подставил и под антироссийским документом не подписался.
Это манёвр государства, у которого нет ресурсов на прямое противостояние и которое выживает уклонением.
Осуждать его за это из России, которая одна и способна в итоге снять с Сербии блокаду, легко и глупо.
Его задача — дотянуть до момента, когда Россия победит.
Потому что только российская победа возвращает Сербии шанс на независимость.
Похороны Грэма
На этом фоне продолжается история, которую я разбирал в формате «факты и вопросы»
Дополню её свежими фактами.
Грэм умер 11 июля.
Даты прощания объявили только 17 июля, то есть неделю их не было вообще.
Сами церемонии назначены на 28 и 29 июля сначале в Вашингтоне, а потом Южной Каролине.
Семнадцать дней между смертью и похоронами.
Официальное объяснение: «Слишком многие мировые лидеры хотят приехать, сложно согласовать»
Может быть, а может, и нет.
Семнадцать дней — это долго даже для государственных похорон, потому что президентов хоронили быстрее.
Вопросы, которые висели с прошлой записки, никуда не делись, а стали только громче.
Я по-прежнему ничего не утверждаю сверх фактов, а просто замечаю, что чем дольше не хоронят, тем больше времени нужно на подготовку того, что будет предъявлено.
А тем временем его кресло в Сенате уже заняла его сестра — впервые в американской истории умершего сенатора заменили родным братом или сестрой.
Жизнь продолжается, место не пустует.
Только с прощанием почему-то не торопятся.
Россия закрыла морскую дверь
Теперь про то, что происходило той же неделей там, где договорняк не работает.
В прошлой записке я разобрал перелом, когда 11 июля Россия перестала играть в поддавки и ударила по тому, что раньше берегла.
Так вот, это был не разовый выплеск.
Это стало системой. И текущей целью системы оказались порты.
Что произошло?
Посмотрим хронику одной только недели.
В ночь на 17 июля массированный удар по портовой инфраструктуре Одессы: высокоточное оружие плюс дроны, поражены резервуары с горюче-смазочными материалами, которыми снабжали украинскую армию.
Тем же днём Минобороны отчиталось по всей портовой линии разом.
В порту Николаев дронами поражены четыре сухогруза прямо в момент выгрузки, все с грузами для ВСУ.
В порту Южный ещё один сухогруз с военным грузом.
В Черноморске и на морском переходе два судна, доставлявших военные грузы.
Ещё один сухогруз у острова Змеиный.
Плюс накрыта пусковая установка ракетного комплекса «Нептун-2» под Николаевом.
[этим Украина пыталась огрызаться в море]
Вдумаемся в деталь «в момент выгрузки»
Это значит, что разведка видит каждое судно, знает, что в трюмах, и ждёт момента, когда груз пойдёт на берег, чтобы уничтожить и корабль, и груз разом.
Такое возможно только при полном контроле над обстановкой в Чёрном море.
Почему именно порты?
Теперь, почему это самая больная точка из всех возможных.
Вспомним, что «переговоры» по Украине начались с зерновой сделки.
Официально — гуманитарный коридор: Украина вывозит зерно, мир не голодает.
А фактически с самого начала все понимали, что через эти же морские ворота под прикрытием зерновозов на Украину шло оружие.
Морская логистика была главной артерией снабжения — эшелоны с оружием досматриваются и отслеживаются на суше, а сухогруз в порту прикрыт «гуманитарным» статусом.
Вот эту артерию Россия сейчас и пережимает.
Не сражается с оружием на фронте, когда оно уже стреляет, а уничтожает его в порту в момент выгрузки вместе с судном-перевозчиком.
Всё по уму: «Зачем ловить пули, если можно закрыть дверь, через которую их заносят?»
И последствия видны по тому, кто закричал.
Взвыла Турция, так как она годами зарабатывала на транзите через украинские порты, и теперь этот заработок горит вместе с цистернами подсолнечного масла.
Занервничали Болгария и Румыния.
А главное, застонали страховщики лондонского Сити, потому что каждое поражённое судно — это их выплаты.
Им уже отвечено предельно просто: «Вы устроили охоту на российские суда, объявив наш флот теневым, получите зеркало. Не работают наши корабли, не будут работать и ваши»
Что показывает этот прибор?
Прочитаем происходящее как показание, что оно говорит о смещении всей картины.
Ещё недавно говорили, что Украина взяла под контроль акваторию Чёрного моря: била по нашим кораблям и дотягивалась до Новороссийска.
Теперь картина перевернулась, так как контроль над черноморским побережьем Украины перехватила Россия.
Порты Одессы и Николаева в состоянии, близком к коллапсу.
В них не могут работать военные инспекции и западные советники.
Дипломаты жалуются, что и в Киеве работать стало невозможно.
А на амбарах Украины тем временем лежит готовый к вывозу урожай, на чем аграрная страна зарабатывает.
Вывозить нечем, так как морская дверь закрыта.
То есть удар по портам — это удар сразу по трём контурам:
- По снабжению армии оружием
- По экономике, которая кормится экспортом.
- По нервам Запада, у которого горят суда и страховки.
И оценка, которая звучит в западной аналитике, такова: «Ещё пара недель ударов в таком темпе, и Украина будет сломлена экономически, логистически и психологически»
Не буду выдавать её за гарантию, потому что это оценка, а не пророчество.
Но направление она показывает верно.
Что здесь надо увидеть?
Пока договорняк прикрывает небо над киевскими саммитами, там, где его руки не дотягиваются, Россия методично закрывает Украине морскую дверь.
Артерия, через которую четыре года шло оружие под видом зерна, пережата.
Контроль над Чёрным морем сменил хозяина.
Это и есть разница между словом и действием.
Где действуют, там результат, от которого воет Турция и стонет лондонский Сити.
Где договариваются, там саммиты под закрытым небом.
Окно возможностей
Порты горят, а встречной эскалации нет.
Вопрос: «Почему Запад не отвечает на перехват Чёрного моря новыми пакетами санкций, дальнобойными ракетами и ещё одним нажимом?»
Потому что у него внезапно оказались заняты руки.
Америка выключена из кейса
С 8 июля США снова воюют с Ираном.
Формальный повод — атаки на суда в Ормузском проливе.
По факту — возобновилась война, которую вроде бы закрыли меморандумом три недели назад.
Иран отвечает ракетами и дронами по американским базам сразу в шести странах: Иордания, Катар, Оман, Эмираты, Бахрейн и Кувейт.
Погибли американские военные.
По оценке западной прессы Трамп оказался в ловушке, потому что выйти из конфликта не может, а придать ему ясную цель — это тоже, остаётся только эскалация.
Уже видно, что это означает для Украины.
Поток американского оружия просел.
То, что готовилось для Киева, уходит на Ближний Восток, где у Америки горит своё.
Европа бьёт тревогу — Politico пишет, что Киеву срочно нужно оружие и задержки «очень дорого обойдутся»
А Вашингтону не до того, потому что у него ракеты падают на собственные базы.
И характерная формулировка гуляет даже по аналитике: «Как будто кто-то переключил тумблер, и всё внимание США развернулось с Украины на Иран»
Кто и как переключил — вопрос отдельный, однако факт на столе: главный спонсор войны на время выключен из украинского кейса.
Резерв, которого не понимают
На этом фоне — деталь, от которой Запад нервничает сильнее всего.
В западном аналитическом поле фигурирует оценка: «Россия сосредоточила резерв второго эшелона численностью до 140–150 тысяч человек»
Подчеркну, что это их оценка, которая официально не подтверждёна.
Европейцы, узнав, засуетились и побежали к американцам: «Скажите, что русские задумали?»
Американцам не до них, поэтому они сказали: «Разведка США не знает, зачем этот резерв собран, как и когда он будет использован, и не может ничего сообщить союзникам по НАТО»
Вот это и есть положение, которое дорогого стоит.
Резерв — это заготовленный ход, который противник видит, но прочитать не может.
Он вынужден готовиться ко всему сразу на любом направлении в любой момент и любыми силами.
А готовиться ко всему, значит распылять то, чего и так не хватает.
Непрочитанная заготовка давит на противника самим фактом своего существования, ещё не сделав ни одного выстрела.
[об этом рассказывал в ответе на вопрос про возможную мобилизацию]
Китай за спиной
И третья составляющая окна, которая делает его прочным.
Весь коллективный Запад давно обхаживал Китай: «Присоединяйся и дожмём русских вместе»
Ответ Пекина зафиксировал министр иностранных дел Ван И на закрытой встрече с главой европейской дипломатии, и формулировка утекла в прессу: «Китай не может допустить поражения России. Потому что в случае её поражения Америка всей мощью развернётся на самого Китая»
Заметим, это было сказано не вчера.
Позиция обозначена ещё год назад и с тех пор не изменилась ни на градус.
Публично Пекин по-прежнему за нейтралитет и мирные переговоры, но в закрытом формате Европе сказано прямо: «Поражения России мы не примем»
И Европа это знает.
Расчёт Китая прагматичен, и не надо его приукрашивать.
Пока Запад перенапряжён на России, он не занимается Азией, а Китай получает дешёвые ресурсы и время.
Пекин играет за себя, но в текущей конфигурации его интерес намертво сцеплен с тем, чтобы Россия устояла.
И это закрывает Западу последнюю надежду — задавить Россию изоляцией.
На той стороне сыплется изнутри
Пока Россия пережимает морскую артерию, на Украине происходит развал собственного тыла.
Разберу, что там случилось за неделю, потому что это показатель, в какой фазе находится вся конструкция.
Отставка, с которой всё прорвалось
16 июля Зеленский отправил в отставку министра обороны Фёдорова.
Формально — очередная перестановка, у Зеленского это фирменный стиль.
Но эта отставка прорвала нарыв.
Смотрим фактуру.
Фёдоров ушёл со скандалом, потому что заявил о коррупции в оборонных закупках и о том, что его попытки навести порядок упирались в сопротивление влиятельных фигур.
Заявил и о том, что главком Сырский добивался его отставки, выдвинув Зеленскому ультиматум.
То есть конфликт шёл не про тактику, а про то, кто контролирует деньги и назначения.
Источники называют причину перестановок прямо: «Передел влияния и финансовых потоков»
Исполняющим обязанности министра обороны назначен глава СБУ Хмара.
То есть оборону воюющей страны отдают руководителю спецслужбы — человеку, чья профессия не фронт, а контроль и зачистки.
Это назначение говорит о том, Зеленскому на этом посту нужен надсмотрщик, а не военный.
Картонный майдан
По городам прокатились протесты: Киев, Одесса, Харьков, Кривой Рог и Черновцы.
У офиса Зеленского второй день скандируют «Верните Фёдорова» и «Сырского прочь»
В соцсетях это уже назвали «картонным майданом» и провели параллель с прошлогодней «революцией на картонках», когда Зеленский попытался подмять антикоррупционные органы и получил крупнейшие уличные протесты с начала войны.
Два момента, которые надо увидеть за картинкой.
Первый — кто выходит.
Среди протестующих — фронтовики и военные медики, люди с ампутациями.
То есть это не проплаченная массовка из ниоткуда, а настоящее недовольство, которое долго копилось и выплеснулось из усталости от мобилизационного беспредела и коррупции на крови.
Второй момент — настоящее недовольство не означает стихийности.
Обратим внимание, по какому поводу людей вывели: не против военкомов, которые ловят людей на улицах, не против воровства на окопах, а в поддержку одного уволенного министра против другого генерала.
Чей-то интерес аккуратно направил народный гнев во внутриэлитную разборку.
Кто дирижирует — вопрос открытый, а что дирижируют — видно по выбору повода.
Узел, который не развязывается
Теперь поднимемся на уровень выше: «Почему это не рядовой скандал, а системный тупик?»
У этой войны два хозяина процесса, и у них взаимоисключающие цели.
Западным спонсорам нужен результат на фронте.
Они вложили миллиарды и требуют отдачи: продвижения, ударов по военным целям и успехов, которые можно предъявить избирателям.
Их всё громче раздражает, что вместо этого удары по гражданским объектам ради картинки и бесконечные просьбы денег.
А киевской верхушке нужен контроль над потоками.
Деньги, выделенные на войну, это главный приз, вокруг которого грызутся кланы: оборонные закупки, назначения и откаты.
Фёдоров попытался влезть в эту машину и вылетел.
Сырский свой ультиматум про то, кто распоряжается.
Эти две цели несовместимы.
Каждый доллар, ушедший в распил, не доехал до фронта, значит, нет результата для спонсоров.
Каждое требование результата — давление на систему, которая устроена так, что результат ей невыгоден, потому что война кормит, победа или поражение кормушку закрывают.
Конструкция с такими целями не может работать, потому что она может только проедать ресурс и осыпаться.
Что мы и наблюдаем, когда фронт голодает, порты горят, министры вылетают со скандалами, а тыл выходит с картонками.
Суета перед хозяином
Теперь внутрь страны.
Пока чужой тыл сыплется, у нас на неделе прошла серия событий, каждое из которых по отдельности выглядит мелочью.
Но мы с вами уже знаем правило, что единичный факт — шум, а ряд однонаправленных фактов — сигнал.
Махаю» — теперь норма
18 июля лингвисты объявили, что слово «махаю», всегда считавшееся просторечием, закреплено в словарях как равноправное с «машу».
Не разговорный вариант с пометкой, а полноценная литературная норма.
Зафиксировано в свежих словарях, включая орфографический словарь русского языка как государственного.
Казалось бы: «Язык живёт, нормы меняются»
Но посмотрим, куда направлено это «живёт»
Литературная норма — это планка, так как она отделяет речь культурного человека от речи безграмотной.
Что происходит, когда безграмотную форму объявляют равноправной?
Планка опускается.
Не человек подтягивается к культуре, а культуру опускают до любого уровня.
И это не первый случай.
Тот же коллектив нормотворцев годами протаскивает в норму то одно безграмотное словцо, то другое.
Каждый раз: «Язык стремится к упрощению»
Только упрощение языка — это упрощение мышления, потому что человек думает словами, и чем беднее и расхлябаннее слова, тем беднее мысль.
Покаяние вместо памяти
В те же дни, 16–17 июля, глава фракции ЛДПР Слуцкий на «Царских днях» в Екатеринбурге выступил с инициативой: «Закрепить в календаре день памяти жертв, пострадавших в XX веке за веру»
И призвал коммунистов покаяться за грехи предшественников.
Расстрел царской семьи он назвал ритуальным уничтожением истории России.
Как обычно, разведу обёртку и содержание.
Обёртка патриотичнее некуда: память, вера, история, скорбь.
А теперь содержание.
Что реально предлагается?
Вбить в календарь ещё один клин раскола.
День, в который одна половина страны должна каяться перед другой.
Заметим, что не день общей памяти всех жертв смуты, гражданской войны и террора с обеих сторон, каких было море.
А именно покаяние одних перед другими, назначение виноватых в собственной истории.
И момент выбран показательно.
Страна ведёт войну, ей жизненно нужна сплочённость, а первое, что несёт глава думской фракции, это требование к части народа встать на колени перед прошлым.
Кому это на пользу в июле 2026 года?
Только тем, кому нужна расколотая Россия.
Патриотическая форма — антирусское содержание.
Флаг, который никому не понадобился
Третий факт самый тихий.
15 июля на аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке продали маленький, десять на пятнадцать сантиметров, флаг СССР по документам аукциона, побывавший на Луне в 1969 году в личном комплекте астронавта Олдрина.
[не буду объяснять, что американцы не были на Луне]
Стартовая оценка была 7–10 тысяч долларов.
Ушёл за 80 тысяч, то есть в восемь-десять раз выше оценки.
Кто-то очень хотел его получить.
А теперь вопрос: «Где в этой истории Россия?»
Реликвия, связанная с советским флагом и космосом, то, из чего страны делают национальные святыни, уходит с молотка в Нью-Йорке.
И ни одно российское ведомство, ни один фонд, ни один из наших громких телепатриотов не пошевелился.
Ни заявления, ни попытки выкупить, ни даже комментария.
Восемьдесят тысяч долларов — деньги, которые госструктуры тратят на один корпоратив.
То есть символ, на котором можно воспитывать поколения, не нужен никому из тех, кто поставлен символами заниматься.
Почему это один ряд?
Теперь сложим три мелочи и посмотрим, что получилось.
Норму языка опускают.
В календарь заводят раскол под видом памяти.
Советскую космическую реликвию отдают с молотка при полном молчании ведомств.
Три разные сферы, три разных исполнителя, а направление одно: везде обесценивается, расшатывается или сдаётся то, из чего состоит культурный костяк страны.
И обратим внимание на время: всё на одной неделе.
Мы такое уже не раз видели.
Каждый раз подобные вещи всплывают гроздьями, и каждый раз аккурат тогда, когда пятая колонна уверяется, что развязка близко.
Это узнаваемая механика, когда похожие люди в похожем положении получают один и тот же сигнал «пора», они начинают действовать синхронно без всякой команды.
Один опускает планку языка, другой вносит раскольный день в календарь, третий просто молчит, когда надо действовать.
Никакого заговора с протоколами, просто все разом делают «Q» перед хозяином, приход которого считают делом решённым.
Суета здесь — это бег наперегонки: успеть заявиться до развязки.
Чем ближе им мерещится финал, тем гуще пойдут такие «мелочи»
Изоляция с двух сторон одной стены
На неделе проявился ещё один ряд, и он крупнее: вокруг России достраивают информационную стену.
Самое интересное в этой стене — кто её строит, потому что строят её с двух сторон одновременно.
Что делает та сторона?
15 июля министр культуры Латвии заявил: «Русский контент должен исчезнуть»из государственных СМИ страны»
Не сократиться, а исчезнуть.
Сотни тысяч русскоязычных жителей Латвии не должны иметь СМИ на родном языке.
К этому же пакету — латвийские запреты на ввоз из России книг, одежды, игрушек.
Всё это, по их логике, «мягкая сила русского мира»
16 июля выяснилось, что в ЕС полностью запрещена продажа туров в Россию, а также запрещено само продвижение России как направления.
Туроператорам нельзя вешать плакат с Петербургом.
Европеец, который всё же хочет приехать, должен организовывать поездку сам без единого посредника.
А Еврокомиссия параллельно обсуждает полный запрет виз для россиян.
17 июля глава МВД Эстонии на совете ЕС в Дублине объявил: «Пускать российских туристов в Европу — аморально»
Инициативу поддержали Латвия, Литва и Чехия.
Складываем:
- Русским нельзя в Европу — аморально.
- Европейцам нельзя в Россию — запрещено продавать даже тур.
- Русский язык в Прибалтике, книги и игрушки— на вычищение.
Это классический железный занавес, только опускают его с той стороны.
Логика прозрачная, чтобы кампания русофобии работала, люди не должны иметь возможности сверить картинку с реальностью.
Съездивший в Россию европеец и русская книга в Риге — брешь в пропаганде.
Значит, все бреши нужно заварить.
Россия при этом границ для европейцев не закрывает.
Что делает эта сторона?
Теперь про внутренний контур той же стены.
Пока Запад запрещает своим гражданам видеть Россию, у нас продолжается многолетнее давление на те каналы, через которые русский голос идёт в мир и к своим же гражданам.
YouTube замедлен до полумёртвого состояния.
Telegram под постоянным прессом: блокировки звонков, ограничения, регулярные угрозы.
Люди, которые на общественной инициативе без бюджетов и ведомств делают русский контент и продвигают русский взгляд на мир через эти платформы, работают не благодаря, а вопреки, потому что им ставят палки в колёса с упорством, достойным лучшего применения.
Обоснование всегда благое: безопасность, суверенный интернет и борьба с вредным контентом.
Обёртку мы с вами уже научились отделять от содержания, когда смотрим на направление действия.
А направление такое: каналы, по которым Россия может отвечать в информационной войне, сужаются.
Именно в тот момент, когда на Западе центральные газеты печатают тексты уровня «мы учим украинцев лучше убивать русских»
Идёт кампания расчеловечивания, а инструменты ответа на неё душат свои же ведомства.
Совпадение, которое не совпадение
Теперь наложим два контура друг на друга.
Запад: русский язык — вычистить, поездки — запретить, книги — не пускать, русских — не впускать.
Цель очевидна — изолировать, чтобы расчеловечивание шло без помех.
Наши ведомства: платформы, через которые русский контент пробивает эту изоляцию, — замедлить, заблокировать и задушить регламентами.
Направление действий — одно и то же.
Стена строится с двух сторон, и с внутренней стороны её кладут руки, получающие зарплату из российского бюджета.
Запад запирает дверь снаружи, а изнутри её подпирают, чтобы уж точно не открылась.
По декларациям это враги, так как говорят про «сдерживание России», эти про «защиту России»
А по объективному действию соавторы одной стены.
Почему не получается свалить Россию?
Сложим всё давление, которое насчитали за последние недели: удушение ставкой, топливные кризисы, договорняк в штабах, суета с языком и памятью, информационная стена с двух сторон, удар по складу Wildberries, раскачка за раскачкой.
По стране годами бьют изнутри и снаружи, по всем контурам сразу, а она стоит.
Больше того, начала давить.
Как это возможно?
Раскачка идёт, опрокидывания нет
Сначала честно зафиксируем, что идёт реальная и системная раскачка русского народа.
Бензиновый кризис — реальный дефицит мал, но удары по НПЗ, саботаж поставок и ажиотаж складываются в очереди и талоны.
Удар по двум огромным складам Wildberries из той же оперы: бытовой нерв, картинка горящего «народного магазина», удар по ощущению нормальной жизни.
Блокировки платформ — раздражение миллионов.
Всё вместе должно было сработать по формуле: с фронта тревога, в тылу дефицит, в кармане дорого, в телефоне глушат — народ закипает, и на этом кипении делается переворот.
Формула не сработала, потому что кипения нет.
Есть раздражение и усталость, но нет главного, на что делалась ставка: нет отпадения народа от государства.
И вот это надо объяснить, потому что само собой такое не бывает.
Первый контур: те, кто ловит
Часть ответа — работа, которую не видно, пока она делается хорошо.
За эти месяцы спецслужбы пресекли большое количество терактов, задержали десятки агентов, шпионов и исполнителей.
Каждый пресечённый теракт — это несостоявшаяся картинка ужаса, которая должна была лечь в ту же копилку раскачки.
Диверсионная война против тыла идёт полным ходом, и большей частью проигрывается противником ещё до исполнения.
Могло быть сильно хуже.
Но одними задержаниями устойчивость не объяснить.
Спецслужбы ловят исполнителей, а замысел раскачки бьёт мимо цели по причине более глубокой.
Второй контур: то, что нельзя арестовать и нельзя купить
Я говорил в прошлой записке, что противник захватил кресла, но не захватил страну, потому что страна держится не на креслах.
Теперь доведу эту мысль до конца.
Русский народ — государственный народ.
Это наблюдаемое свойство, проверенное на самых страшных разломах истории.
В его культуре на уровне глубинного и не проговариваемого вслух инстинкта, сидит одно: «Государство надо держать»
Можно ненавидеть чиновника, материть цены и не верить телевизору, но при этом в момент угрозы самому государству делать выбор в его пользу.
Поэтому Россия — единственная страна, раскинувшаяся на шестую часть суши: такой размер не удерживается ни армией, ни полицией.
Он удерживается только народом, который сам воспроизводит государство везде, где живёт.
Вот об эту глубину и разбивается вся раскачка.
Расчёт врага строился на логике «сделай людям плохо, они снесут власть»
Логика работает там, где народ относится к государству как к сервису: «Если сервис плох, меняем»
А здесь государство способ выжить всем вместе, выстраданный тысячелетием.
Поэтому «плохо» не конвертируется в «снесём»: очередь на заправке ругает правительство и едет работать дальше.
Бессознательная государственность гасит раскачку, как песок гасит огонь.
Чего в этом не хватает?
Бессознательная устойчивость — это фундамент, но у неё есть предел.
Она умеет держать, но не умеет строить.
Народ на инстинкте не даёт свалить государство, но инстинктом не выстраивается ни суверенная финансовая система, ни защита НПЗ, ни информационная дальнобойность.
Всё это сознательные задачи, которые нужно понимать, ставить и решать.
Пока держим на инстинкте, а строят те самые захваченные кресла, мы обречены на этот изматывающий режим.
Народ держит, элита сдаёт, страна стоит на месте, оплачивая устойчивость кровью и временем.
Поэтому следующий шаг — не «ещё потерпеть», а перейти от бессознательного удержания к сознательному строительству.
Понимать, как устроено управление страной и кто на что реально работает, уже не роскошь для любопытных, а условие победы.
Собственно, этим я с вами тут и занимаюсь — перевожу инстинкт «что-то тут не так» в понимание, что именно не так и почему.
Кто кого, и чем это закончится?
Четыре записки назад я сказал, что страна идёт к концептуальной определённости, потому что раздвоенность двуглавого орла не может длиться вечно.
Это был прогноз.
Потом стороны начали называть себя вслух: война названа войной, ультиматум ультиматумом.
Затем обе стороны пошли ва-банк: сбросили осторожность и поставили всё.
Теперь процесс пошёл: ва-банк перестал быть броском и стал необратимым открытым противостоянием, из которого ни у кого нет заднего хода.
Вектор → оглашение → ва-банк → процесс.
Каждая записка фиксировала следующую фазу одного и того же движения: скрытая раздвоенность выходила наружу, называлась, обострялась, и вот теперь разрешается.
Орла больше не просто рвут на части, а уже видно, в какую сторону он заваливается.
Сторона, что тащила страну в рабство, за эти недели не выиграла ни одного размена: переворот не состоялся, ставка упёрлась в народ и армию, топливная атака гасится, туристов прикрывает уже не сила, а остаточный договорняк.
Сторона суверенитета забрала море, инициативу, темп и время.
Это не значит, что всё решено.
Это значит, что качается, и качается не туда, куда ставили враги.
Что будет дальше?
Скажу о будущем ровно столько, сколько позволяет честность.
Процесс необратим, но не мгновенен.
Впереди самый опасный отрезок: загнанная сторона опаснее всего перед концом.
Ждём новых топливных атак, новых «мелочей» со символами и языком, провокаций на внешнем контуре и нарастающей суеты элиты.
Чем яснее ей будет, что хозяин не приходит, тем истеричнее станут «Q», а потом начнётся то, что всегда бывает с несостоявшимися предателями: перебежка обратно, клятвы в вечной верности и поиск того, кто примет.
Сроков не назову, потому что их не знает никто.
Но направление недели, месяца и всей дуги одно: от неопределённости, в которой Россию можно было душить незаметно, к определённости, в которой видно каждого.
А в ясном поле у стороны, воюющей за существование, преимущество перед стороной, воюющей за кормушку, абсолютное.